Гусев - человек, который говорит правду (dmgusev) wrote,
Гусев - человек, который говорит правду
dmgusev

Category:

Почему Александр I «забыл» о войне 1812 года



Александр I не любил вспоминать про войну 1812 года. Об этом свидетельствуют современники и многие действия царя после победы над Наполеоном.

Отказ награждать полки за отдельные сражения
Генерал-квартирмейстер штаба Русской армии в войну с Наполеоном генерал Карл Толь писал в мемуарах, что император Александр I в высшей степени не любил вспоминать о событиях Отечественной войны 1812 года. Когда 26 августа 1815 года царь проводил в Париже репетицию парада русских оккупационных войск, Толь заметил ему, что этот день – третья годовщина Бородинской битвы. Александр I резко отвернулся от него.

Годом ранее в этот же день царь преспокойно танцевал на балу. Этот день был днём траура во множестве русских семей, потерявших на Бородинском поле своих отцов, мужей, братьев, сыновей. Но Александр I ни разу не почтил память павших там, даже в церкви не молился в тот день. Ни разу он не посетил и памятных мест других сражений Отечественной войны – под Смоленском, под Красным, под Малоярославцем. Хотя за рубежом обожал ездить по полям былых сражений.

Когда в 1815 году царь возвращался из Франции в Россию, король Пруссии Фридрих-Вильгельм III пригласил его посетить Бунцлау, где в 1813 году умер Кутузов и где по приказу короля был поставлен памятник прославленному русскому полководцу. Александр I навестил короля, но от поездки в Бунцлау отказался.
Пренебрежение памятью о войне 1812 года ярко сказалось и в отношении царя к армии.

Покажется удивительным факт, что Отечественная война была единственной войной Российской империи, за которую армейские части не награждались за доблесть, проявленную в конкретных сражениях! Награды сопровождались лишь общей формулировкой: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 году». Тогда как не только за битву при Лейпциге, но и за отдельные сражения при Кацбахе, Ла-Ротьере, Фер-Шампенуазе и другие битвы кампаний 1813-1814 гг. (многие из которых закончились неудачно для русских войск) полкам жаловались георгиевские знамёна, трубы и т.п.

Мелочность и зависть к чужой славе
Чем объяснить такую отгороженность царя от памяти о кампании 1812 года? Историк русской армии Антон Керсновский считал, что всему виной мелочность как доминирующая черта характера Александра I. Так, «он питал неприязнь к самой памяти Кутузова». Он хотел один быть в центре всеобщего поклонения и завистливо относился к чужой славе. «Опала Сенявина, виновного в победе над армией и флотом Наполеона, тогда как он, Александр, потерпел поражение при Аустерлице, почётная ссылка Ермолова на Кавказ, ревнивое отношение ко всем сколько-нибудь популярным в войсках начальникам – явление того же порядка».
В подтверждение Керсновский приводит случай, произошедший при повторном, в 1815 году, вступлении русского оккупационного корпуса в Париж. По воспоминанию генерала Ермолова, царь приказал арестовать двух полковых командиров за то, что какие-то их подразделения шли не в ногу. Не менее знаменательно было и то, что он поручил произвести арест русских офицеров английским офицерам армии Веллингтона, а также то, что протест великого князя Николая Павловича, будущего императора, умолявшего не позорить таким действием честь русского мундира, Александр I с негодованием отверг.

Передавали и такой случай, будто как-то в то же лето в Париже император увидел британского фельдмаршала Веллингтона, лично возившегося со строевым обучением каких-то новобранцев. «Этот случай раскрыл мне глаза! – передавали слова Александра I. – В мирное время надо заниматься мелочами службы!»

Поза непризнанного гения
Наверное, не одна мелочность характера послужила тому, что напоминания о геройских подвигах русских воинов в 1812 году при защите родной земли были неприятны императору. Несомненно, свою роль сыграли непосредственные личные переживания в той войне, сопряжённые с досадой и страхом.

Так, с самого начала кампании Александр, как и в 1805 году, находился при армии на правах формально верховного главнокомандующего. Как и тогда, своей некомпетентностью он только мешал военным мероприятиям. Ему старательно намекали на то, что его присутствие нежелательно, что оно сковывает военачальников. Намекал ему и командующий 1-й армией генерал Барклай-де-Толли, намекал и младший брат, великий князь Константин. Царь, наконец, уступил, но никогда не мог этого простить ни Барклаю, ни своему брату.

В период пребывания в Петербурге Александр I составил гениальный, как ему казалось, план окружения и пленения Наполеона при его переправе через Березину во время отступления. Этот план он разослал к исполнению командующим трём русским армиям – Кутузову, Витгенштейну и Чичагову. Им, двигаясь со стороны Москвы, Петербурга и Киева, надлежало соединиться в одно время в одном месте. План был невыполним и нелеп. Но никто не мог сказать этого императору прямо. Конечно, командующие, при отсутствии средств связи, не могли согласовать своё движение к Березине, и Наполеон ускользнул. Александр всегда считал виновными в том, что упустили Наполеона, своих полководцев, и прежде всего Кутузова. Мнение же о собственной гениальности осталось непоколебимым.

Пережитый страх
Но главное, что было неприятно царю во впечатлениях о 1812 годе – страх, пережитый после оставления Москвы. Впрочем, перепугался тогда весь двор, вся императорская семья. Одна только младшая сестра царя, великая княгиня Анна Павловна, убеждала царя не мириться с Наполеоном. Тогда как многие, в том числе императрица-мать Мария Фёдоровна и великий князь Константин, считали, что всё потеряно и надо просить завоевателя о мире. Александр был склонен продолжать бороться, но испытывал момент сомнений и колебаний. И воспоминания о том, что он малодушно мог допускать другой исход, также раздражали Александра I.


Больше же всего в тот момент и царь, и его двор боялись за свою власть внутри России. Ходили слухи, что Наполеон объявит освобождение русских крепостных крестьян и поднимет новую Пугачёвщину. Что характерно: сам Наполеон теоретически не исключал такой возможности. После бегства из России он заявлял в своём Сенате:
«Я мог бы вооружить против неё [России] часть её собственного населения, провозгласив освобождение крестьян, …но я отказался от меры, которая обрекла бы на смерть тысячи семейств».

Конечно, со стороны Наполеона это было маханьем кулаками после драки. Но про эти его слова Александр, конечно же, знал, и с ужасом думал, что могло быть, если бы Наполеон и вправду вздумал привести в действие эту свою запоздалую угрозу.

Короче, Александр I не любил вспоминать о 1812 годе как не любят вспоминать все люди о моментах своей слабости и беспомощности, когда пришедшее в итоге чудесное спасение зависело совсем не от них.

via


Tags: война, люди, народы, россия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dmgusev апрель 13, 2014 10:01 24
Buy for 100 tokens
Дмитрий Гусев, председатель наблюдательного совета Бакстер Групп. Как появилась Bakster Group, какую роль вы играли в ее создании? Бакстер Групп – это организация, которую создавали четыре человека – Олег Матвейчев, Ренат Хазеев, Сергей Чернаков и Дмитрий Гусев. Мы вчетвером…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment